chevrette

Ну, что, СК старичок, пришел и твой счастлиый черед!:)Не отмолчаться начальнику транспортного цеха:)))))))С Днем рождения! Как ты однажды сказал - "ДР не повод огорчиться количеству прошедших лет". В твоем случае я бы сказала "удивиться". Потому что ты - стройный, загорелый юноша с приятной голливудской улыбкой, типичный гринго:)) И что человеку с такими данными и таким счастьем можно пожелать???? Разве только не зарываться:)) И не грустить. Потому что все мы мысленно рядом. Давно и надолго! Будь, СК! Соответствуй!!!:))Как всегда:)

Вальс со слезой

Как я люблю ее в первые дни
Только что из лесу или с метели!
Ветки неловкости не одолели.
Нитки ленивые, без суетни,
Медленно переливая на теле,
Виснут серебряною канителью.
Пень под глухой пеленой простыни.

Озолотите ее, осчастливьте
И не смигнет. Но стыдливая скромница
В фольге лиловой и синей финифти
Вам до скончания века запомнится.
Как я люблю ее в первые дни,
Всю в паутине или в тени!

Только в примерке звезды и флаги,
И в бонбоньерки не клали малаги.
Свечки не свечки, даже они
Штифтики грима, а не огни.
Это волнующаяся актриса
С самыми близкими в день бенефиса.
Как я люблю ее в первые дни
Перед кулисами в кучке родни.

Яблоне — яблоки, елочке — шишки.
Только не этой. Эта в покое.
Эта совсем не такого покроя.
Это — отмеченная избранница.
Вечер ее вековечно протянется.
Этой нимало не страшно пословицы.
Ей небывалая участь готовится:
В золоте яблок, как к небу пророк,
Огненной гостьей взмыть в потолок.

Как я люблю ее в первые дни,
Когда о елке толки одни!

Музыкант
И. Шварцу

Музыкант играл на скрипке - я в глаза ему глядел.
Я не то чтоб любопытствовал - я по небу летел.
Я не то чтобы от скуки - я надеялся понять,
как умеют эти руки эти звуки извлекать
из какой-то деревяшки, из каких-то грубых жил,
из какой-то там фантазии, которой он служил?
Да еще ведь надо пальцы знать, к чему прижать когда,
чтоб во тьме не затерялась гордых звуков череда.
Да еще ведь надо в душу к нам проникнуть и зажечь...
А чего с ней церемониться? Чего ее беречь?
Счастлив дом, где звуки скрипки наставляют нас на путь
и вселяют в нас надежды... Остальное как-нибудь.
Счастлив инструмент, прижатый к угловатому плечу,
по чьему благословенью я по небу лечу.
Счастлив он, чей путь недолог, пальцы злы, смычок остер,
музыкант, соорудивший из души моей костер.
А душа, уж это точно, ежели обожжена,
справедливей, милосерднее и праведней она.

1983 Булат Окуджава

Нарезать хлеб с дразнящим хрустом
В большой графин налить вино
И стайку ветреных капустниц
Впустить в декабрьское окно
И глядя в теплый свет шандала
Вдруг загадать, чтоб собрала
Жизнь тех, которых раскидала
И тех, которых отобрала
Сейчас у этого стола
И задержаться у окошка
Вглядеться вдаль из-под руки
Пусть рядом серой лапой кошка
Гоняет хлопья-мотыльки
И сквозь потери и осколки
Увидеть в свете фонарей
Идет веселый папа с елкой
И мальчик с Жучкою своей

Метро "Новослободская".
Декабрь.
Стою под фонарем у турникета,
Ищу в толпе желанное лицо.
Но ты подходишь незаметно сзади
И от того становишься прекрасней,
Внезапностью своею ослепив,
Чем есть на самом деле...
Мы берем
Вина в каком-то позднем магазине,
Выходим из вечерней толчеи,
Пытаемся поймать такси,
Но тщетно:
Машины,
Занавешенные снегом,
Плывут во тьму,
Не замечая нас.

В троллейбусе
Холодном, как сарай,
Мы едем к близлежащему вокзалу
И ты на каблучках переступаешь,
И я рукою чувствую озноб,
Бегущий по твоей спине к ногам.

Купив билеты в привокзальной кассе,
Мы ожидаем нашу электричку,
А снег идёт,
Ложится на киоски,
На крыши подошедшего состава,
Такой уютный
Домотканный снег!..( Read more... )

Расставание – это расстрел.
Не шальная пуля.
Приговор, расстрельная команда, барабанная дробь…
Холодный, как морг, рассвет…
И решимость.
Ступить туда – откуда не доносятся голоса.
Даже под грифом «Ничье Никто…» c тысячей скобок.
Понять бы, какое число сегодня, черт!
Умирать тридцать второго мартобря…
И какая там погода…
Снег? Дождь? Тропический ливень?
Чтобы взбодрить приводящих в исполнение:
– Отлично выглядите для такой погоды, господа!
И услышать залп. И провалиться.
И открыв глаза, увидеть дверь.
Древнюю, тяжеленную, окованную рыжим железом.
И толкнуть изо всех сил. И протиснуться.
В новую, не вполне материальную жизнь.
И начать наполнять ее.
Новыми духами.
Новыми книжками.
Новой чепухой…
И когда-нибудь, когда-нибудь…
Когда и эхо эха стихнет - новыми встречами…

Здравствуй, Постум!
Какие у вас в Нью-Йорке ноябри?
Ты, наверное, занят, готовишь индейку…
Потом выйдешь, поищешь индейца, пожмешь его аборигенскую руку.
Я все хотела спросить - при вашей тотальной политкорректности, что происходит с американскими народными пословицами? Типа Good Indian is dead Indian…
Ты редко пишешь. Хотя заглядываешь в мой дневник.
И оставляешь что-нибудь брутальное. Или циничное.
От чего у меня сразу поднимается настроение.
Скажи, Постум, дело прошлое, ведь ты любил рыжеволосую красавицу.
С которой вы устраивали ристалища в журнале.
Я вжималась в стенку, закрывалась рукавом.
А однажды она написала мне в личку. И мы встретились в Le Gateau.
И подружились. И я выдала ей все, что знала о тебе.
И когда вы ссорились, я теперь бросалась между вами.
И не выдерживала, вставала и шла к твоему столу.
Посмотреть тебе в глаза – как ты можешь?!
А ты протягивал мне жестяную коробку с печеньем.
И приветливо говорил: Одни отравленные остались.
Старый ты циник, Постум!
Но раз положено благодарить…
Спасибо, что ты есть. Что есть в моей жизни пробел, который ничто не восполнит.
Что ты откуда-то знаешь, когда мне плохо.
И говоришь что-нибудь брутальное. Или кричишь – Уже лечу!!!

* * *
Всю жизнь ждала. Устала ждать.
И улыбнулась. И склонилась.
Волос распущенная прядь
На плечи темные спустилась.

Мир не велик и не богат -
И не глядеть бы взором черным!
Ведь только люди говорят,
Что надо ждать и быть покорным...

А здесь какая-то свирель
Поет надрывно, жалко, тонко:
Качай чужую колыбель,
Ласкай немилого ребенка..."

Я тоже - здесь. С моей судьбой,
Над лирой, гневной, как секира.
Такой приниженный и злой.
Торгуюсь на базарах мира... ( Read more... )

Если книга вышла тиражом более 100 тыс. экз., шансы на то, что ее писал один человек, а не бригада, стремятся к нулю. Подавляющее большинство современных раскрученных писателей - это «бренды», литературная фабрика. Не сдается один гордый Пелевин! Однако, судя по его новому роману «Т», демоны подступают все ближе...
Виктор Пелевин выпускает примерно по одной книге в год - это много для лично творящего писателя, но смехотворно для коммерции. «Акунин» и «Донцова» по три-четыре штуки мечут на прилавок! Ясно, что маркетологи давно замучили писателя предложениями - взять в помощь литсотрудников.
Нет, нет! - отвечал наш герой. И тут, по моим предположениям, его и пронзила страшная мысль, которая затем легла в основу романа «Т».
С чего это мы взяли, что мир создал единоличный Господь Бог? Может, когда-то так и было, когда книги писались авторами. Но нынешний дурной и халтурный мир - не сочинен ли он подлой бригадой демонов-халтурщиков, давно подменивших подлинного Автора?
Герой романа, граф Т. - фантом, снабженный некоторыми чертами графа Льва Толстого. Он ввязывается в различные приключения по дороге в Оптину Пустынь. С ним вступает в диалог некий демон Ариэль Брахман, открывающий графу глаза на действительное положение вещей: текст, в котором существует граф, есть коллективное творчество разных демонов. Один, Митенька, пишет эротические сцены. Другой, Гриша Овнюк - боевые. Третий, Гоша Пиворылов, отвечает за бредовые видения героя. Четвертый - метафизик, кропает внутренние монологи... И все потому, что когда-то под историю Льва Толстого, стремящегося в Оптину Пустынь, дали нажористый кредит и его надо хоть как-то отбить... А Бог в этом мире - просто бренд на обложке. «Хорошо раскрученный бренд. Но текст пишут все окрестные бесы, кому только не лень».
Узнав о подлой сущности мироустройства, герой начинает бунтовать. Он мечется по разным фантасмагорическим пространствам, отыскивает друга - засевшего в адском Петербурге Федора Достоевского, отстреливающего мертвые души. Но одолеть демонов герою, запертому внутри текста, невмочь! Только он решит, что действует сам, - тут же появляются циничные халтурщики, распоряжающиеся его судьбой. Для них славные имена прошлого - источник коммерции. «Главная культурная технология двадцать первого века - объясняет Ариэль, - чтоб вы знали, это коммерческое освоение чужой могилы. Раньше думали, одни чекисты от динозавров наследство получили. А потом культурная общественность тоже нашла, куда трубу впендюрить. Так что сейчас всех покойничков впрягли!»( Read more... )

МУХА

Ноябрьское ненастье за окном,
Наискосок летит снежок
И я
Сижу и слушаю, как ходит лифт за стенкой,
Минуя мой этаж
И возвращаясь вниз.

Я все кого-то жду,
Надеюсь, что придет...
Встаю,
Курю,
Сажусь,
А на моем столе,
Между стаканом грязным и бумагой,
Последняя,
Еще живая муха
Сидит и лапки чистит,
Будто точит
На снегопад
И на меня
Ножи...
( Read more... )

ЭТО ОСЕНЬ, МОЙ ДРУГ

Запах пены морской и горящей листвы,
И цыганские взоры ворон привокзальных.
Это осень, мой друг! Это волны молвы
О вещах шерстяных и простудах банальных. ( Read more... )

Игорь Зотов
– Не могли бы вы на минутку войти в амплуа критика и сказать, что же все-таки происходит с литературой?
– А что с ней такого происходит? Ничего такого с ней не происходит, она как была, так и остается. Сетуя на уровень современной литературы, мы забываем элементарную вещь: мы смотрим на нее слишком вблизи. И потому часто не видим ее неявных достоинств и явных недостатков. Мы слишком быстро хотим открыть какие-то безусловные имена, расставить по порядку, учинить рейтинг… Это глупо. И в первую очередь потому, что критик очень часто не конгениален писателю, о котором он рассуждает. А ведь критик должен быть именно что конгениальным своему предмету. И тогда критика становится таким же искусством, как проза или поэзия. Конгениальным Пелевину или Акунину (это только примеры) быть нетрудно, труднее с Сорокиным или Алексеем Ивановым, а с Платоновым или Чеховым – практически невозможно. Недаром единственное адекватное высказывание о Платонове сделал когда-то Бродский в эссе «Пик, с которого шагнуть некуда». Я помню это эссе в соседстве с другими других авторов на одном газетном развороте. Лучше бы те авторы не публиковали тогда своих опусов, перенесли бы на неделю позже, что ли…
В этом все дело. Когда критик N напишет, что прозаик NN сущий гений, у меня возникает естественный вопрос: а сам N – гений? Если нет, то как он может судить? На моем веку критиков конгениальных любым писателям было очень мало. Одно имя не могу не назвать – Борис Кузьминский.

Я вот до сих пор понять не могу, читая Чехова: как это сделано? Про Достоевского немного понимаю, про Толстого немного, немного про Гоголя… А про Чехова – не понимаю во-обще! И никто до сих пор мне ничего не объяснил.

http://exlibris.ng.ru/person/2009-11-12/2_zotov.html
Буш и бушмены Михаил Бойко


Я думаю, сразу Нобелевскую по литературе - тому, кто объяснит!!!!

-- В фильме «Адмирал» и в фильме «Исаев» ясно, за что и против кого борются белые. А за что борется Исаев? Против чего и кого -- ясно. А вот за что?

-- Исаев -- представитель спецслужбы, и если непонятно, за что он борется, это нормально: иначе его раскроют (улыбается). Если говорить серьезно, и белые (ведь белых движений, очень разных по составу и идеологии, было более полутора десятков), и красные, внутри которых тоже были разные течения, боролись за идею. И основная масса воевавших не понимала, за что. Понимала относительно небольшая группа людей, стоявших во главе этих сил. И они руководили -- или, если хотите, манипулировали -- большинством. Так получилось, что красные оказались или показались более убедительными. У них было больше конкретных обещаний. В «Исаеве» глава белой контрразведки Гиацинтов так и говорит: «Они фабрики рабочим, землю крестьянам обещают, а мы -- только идею».

-- Исаев искренне говорит Бокию, начальнику специального отдела ВЧК, что в пресс-службе Колчака, куда он был заслан, было много хороших людей. Вы допускаете у разведчика-чекиста того времени такую толерантность или это художественная гипербола?

-- Я допускаю. Это профессиональное качество -- видеть хороших людей в стане противника. Именно эти хорошие люди могут быть полезны разведчику.

-- И в «Исаеве», и в «Адмирале» очень выпукло и внятно показаны те и другие спецслужбы, которые расправляются со своими, ставшими ненужными или неугодными сотрудниками, те и другие руководители, которые ведут на заклание свой народ. Как, во имя чего можно работать, сражаться, если свои чужие?

-- Достижением великой, как казалось, цели оправдывались средства. Шла борьба не на жизнь, а на смерть.

-- Даже внутри самого себя?

-- Для многих да.
http://www.vremya.ru/2009/205/13/241261.html

29 января – 150 лет со дня рождения А.П. Чехова.  Подавляющее большинство театров встретит юбилей ударным трудом, и буквально вся Россия покроется «Чайками» и «Вишневыми садами». И дело даже не в том, что на «датские» спектакли отпущены солидные средства. Режиссеры давно облюбовали чеховские пьесы как материал для своих загадочных галлюцинаций. И для главного – соревнования друг с другом. соревнования их жизни началось.

В Ленкоме - «Вишневый сад» Марка Захарова. Судя по телерепортажам, это превеселый спектакль, где актеры сочинили свой собственный текст не хуже, чем у классика.

В МХТ (имени Чехова) вот-вот стартует «Иванов» Ю. Бутусова.

В театре имени Моссовета - «Дядя Ваня» А. Кончаловского. И в Александринском театре Петербурга - «Дядя Ваня». (Там человек аж из Америки приехал нам показать, как надо Чехова-то воплощать.) В театре имени Вахтангова - тоже «Дядя Ваня». Надо смотреть!

Смотрю, а жизнь проходит мимо... вздохнем мы в духе юбиляра. (Он замечательно писал о бессмысленной трате дней...)

Начала я с вахтанговского «Дяди Вани», потому что режиссерскими галлюцинациями не увлекаюсь, а увлекаюсь хорошими актерами, а тут у нас заняты Сергей Маковецкий (Войницкий) и Владимир Вдовиченков (Астров) - таланты первой величины.

Татьяна Москвина

http://www.argumenti.ru/publications/11022

Друзья, я в восторге! По РТР второй сюрприз после Веселых похорон - Любка Дины Рубиной!!! Лена Лядова, любимица наша, потрясающая... Какое счастье, что кинематограф разглядел ее наконец!И Рубину тоже:)А Трибунцев!..

Анечка, с Днем рождения!!! Счастья большущего, богатырского здоровья и творческих успехов!!! Радуйте репортажами, зарисовками и замысловками! Я Вам всегда говорю - это такой заряд оптимизма!:))))И человеческого тепла и красоты!
Кто не знаком, знакомьтесь - http://www.proza.ru/avtor/anatoria

Ну, и подарок - как без него!:))

Мы почти у вершины, уже пора оглядеться,
Отрешиться, понять, как награду, принять тишину.
И найти ответы детям, вдруг рванувшим из детства.
И себя остановить, не разменять и не спугнуть. ( Read more... )

Даниилу Хармсу

«Веселым ребятам» из журнала «Пионер»

И самой сплоченной театральной беседке начала века -
вдохновителям, критикам и соавторам.



Однажды ясным майским утром шел Лев Николаевич Толстой по Никитскому бульвару, направляясь в Камергерский. Позади была трудная рабочая ночь, посвященная съемкам его еженедельной передачи на ТВ. Какая-то добрая душа довезла его до Нового Арбата, махнула рукой в неопределенном направлении и, сказав: подземный переход – там! растаяла в воздухе. «Булгаковщина какая-то!» - подумал Лев Николаевич и с удовольствием вдохнул терпкий утренний воздух Центрального Административного Округа.

«Ну, елки-метелки, как же я измучен этим ТВ!» - устало вздохнул Лев Николаевич, вспоминая, как вчера с самого начала работа не задалась. Увидев свой сценический костюм Лев Николаевич пришел в волнение и заявил, что человек, разодетый как Беня Крик на похоронах приказчика Тартаковского, не имеет морального права выступать на стороне добродетели. Не лучше ли ему остаться в домашнем? На красноречивый взгляд костюмерши Лев Николаевич с достоинством заметил, что все куплено на Кузнецком в лучшем магазине готового платья известного заграничного портного. ( Read more... )